Временно не работаю

Мы так хотели дать детям все самое лучшее, служить им примером для подражания. Потеря работы для многих означает крах этих надежд. Но это вовсе не значит, что мы как родители больше ничего не стоим.

Можно ли быть безра­ботным и при этом хорошим родителем? Кому-то этот вопрос покажется надуман­ным: стоит ли вообще искать связь между родительством и ра­ботой или ее отсутствием? Тем не менее, тыся­чи мужчин и женщин задают его себе. И чаще всего отвечают отрицательно, по крайней мере, бессознательно.

В России сегодня больше 4 млн. безработных, и почти треть из них не может найти новое место на протяжении года или еще дольше. Такая невостребованность, особенно если она длительная, подрывает наше представление о своей общественной значимости. Из-за нее мы можем также потерять веру в собственные «родительские способности». Нас охватывает страх, что раз мы изгнаны из мира работаю­щих, то и в других сферах жизни окажемся не на высоте.

Что, если мы теперь не будем соот­ветствовать ожиданиям детей, — ведь они могут сравнивать нас с родителями своих приятелей и, конечно же, решат, что мы «хуже»? А как стать авторитетом для ребенка, если нас терзает чув­ство вины? Что, если ребенок перестанет к нам прислушиваться и начнет в ответ дерзить: «Как ты можешь требовать чего-то от меня, если сам даже не можешь найти работу?!»

Ловушки проекций

Откуда вообще возникает это ощущение соб­ственной «плохости»? «Безработица создает си­туацию высокой неопределенности, — объясняет гештальт-терапевт Елена Павлюченко. — Для того чтобы ее вынести, необходимо уметь себя поддерживать. А эта способность формируется в детские годы. Если родители обвиняли и кри­тиковали нас за любые ошибки, то, став взрос­лыми, мы становимся беспощадными критиками для самих себя. Всякая неудача, тем более такая серьезная, как потеря работы, заставляет нас му­читься от вины и стыда. И это чувство собствен­ной «плохости» мы начинаем проецировать на ребенка: нам кажется, что это он считает нас пло­хим родителем, не любит и винит нас».

Но ведь на самом деле неудачи — это неизбежная, естественная часть жизни. Да, можно переживать обиду, страх и все же не опускать руки. Если мы не впадаем в отчаяние, в истерику, а придер­живаемся активной позиции, способны здраво рассуждать, искать решение, то сохраняем само­уважение и уважение ребенка. «Тогда он полу­чает важнейший урок: как встречать испытания и достойно с ними справляться», — подчеркивает Елена Павлюченко.

Язык любви

Все мы хотим, чтобы у наших детей было счастливое детство. И часто подразумеваем под этим — безоблачное, беспечное. А может, даже и сказоч­ное, когда все желания ребенка исполняются волшебниками, в роли которых выступаем мы. Безработному с этой красивой мечтой (как и со многими другими) приходится проститься. Но стоит ли о ней жалеть?

Идеальное детство — иллюзия, и далеко не безо­пасная. Ребенок, все прихоти которого удовлет­воряются, едва лишь они возникают, никогда не бывает счастливым, он лишен такого богатства, как возможность желать и мечтать о желаемом. Кроме того, удовлетворять все прихоти ребен­ка — значит растить несчастного взрослого, подчеркивает Елена Павлюченко. Ведь одна из за­дач родителей — готовить детей к реальной жиз­ни, в которой мы не можем получить все сразу, а какие-то наши желания и вовсе неосуществи­мы. Значит, ребенку необходимо сталкиваться с ограничениями, чтобы научиться переносить фрустрацию.

Парадоксальным образом ситуация безработи­цы открывает перед родителем новые возможно­сти проявлять любовь. Например, гораздо боль­ше времени уделять ребенку: общаться с ним, лучше узнавая друг друга, вместе что-то делать. «Они могут открыть для себя новый язык любви, и это с лихвой перекроет какие-то материальные потери», — уверена Елена Павлюченко.

Бесплатная радость

Как объяснить ребенку, что семья теперь будет жить по-другому из-за того, что отец или мать остались без работы? «Прежде всего, не надо на­гружать его своими эмоциями, изливать на него раздражение, страх или обиду на то, как с вами обошлись», — предупреждает Елена Павлючен­ко. Сначала нужно самому переосмыслить ситуацию, чтобы она перестала быть эмоционально сверхзаряженной: да, так случилось, но это не конец жизни, подумаем, как быть дальше. «Раз­говаривая с ребенком, лучше всего обойтись без обобщений — мол, будет трудно и плохо, а объ­яснять как можно конкретней, например: этим летом мы не сможем поехать на море, но у нас есть другая возможность — отдохнуть в деревне у бабушки», — поясняет гештальт-терапевт.

Дети постарше могут участвовать в семейном совете, когда родители анализируют ситуацию, обсуж­дают дальнейшие шаги, планируют бюджет. «Подросток должен видеть, что и его мнение учи­тывается, что он полноценный член семьи и уже может взять на себя часть ответственности, стать активным помощником в этот сложный для всех момент. Это взаимное уважение улучшает отно­шения и очень сближает его с родителями, пото­му что они чувствуют себя партнерами».

И конечно, очень важно, чтобы при всех труд­ностях из семьи не уходила радость. Как бы ни снизился материальный уровень, мы всегда можем позволить себе маленькие удовольствия, праздники. Поход в лес или игра в фанты не сто­ят ничего, но эти моменты счастья, которое мы переживаем вместе, бесценны.